И назвали меня в честь бабушки — Натальей. Нас у мамы с папой за пять лет родилось четверо.
«Я всегда старалась увлечь детей»
Воспоминания
Натальи Петровны Рогалевой
Оглавление
Отец даже хотел назвать меня Октябриной, но его отговорили, уж больно некрасивое маленькое имя — Тября.
На экзамене по математике я сидела напротив учительницы и умудрялась всем подсказывать, ещё удивлялась, что ребята не знают простого.
По правде говоря, я сама не знала правило, которое нужно было рассказать в последнем вопросе билета. Но мне повезло: когда я отвечала, учительница меня даже не спросила по последнему вопросу, поставила «пятёрку». Когда сдавала музыку, песню нужно было спеть «Не плачь, девчонка», а я никогда не пела, вот и получила «тройку».
Меня взяли, стала я работать воспитателем в детском саду, как мама, я её заменила. Председателем сельсовета тогда был Глеб Матвеевич Яковлев, он и решал все вопросы. А потом мама моя пошла на поправку и вскоре выздоровела, хотя заболевание её было очень тяжёлое. Я и представить не могла, что моя мама умрет, навещала ее в больнице, всегда всех смешила в палате. Маму звали Риммой Никандровной, она потом долго еще жила после той страшной болезни.
Помню, после училища я приехала в самый Новый год, потому что мы учились три с половиной года и закончили зимой.
Вот приехала, свет погас, радио замолчало, пошла я по деревне, света нигде нет. Дошла до Офимьи Фёдоровны, а там учителя жили, такое у них веселье было! Постояла, позавидовала да спать пошла.
Потом уж они мне говорили, чего, мол, не зашла к нам, а я и говорю: «Так ведь я вас не знала». Это уж после мы подружились.
Да и ходили всегда почти все детки, пропуски были очень редкими. Внизу в яслях работала Иза Константиновна, а я на втором этаже со старшими. Спали дети на топчанах, ставили их в обе группы. Всё приходилось ставить самим, потому что нянечка была одна, она приходила только к 16 часам. Если кто‑то из ребят не приходил в садик, можно было проход в дверях освободить, вот как тесно было.
Бывало, кто‑нибудь из деток не хотел вставать, капризничали, бушевали. Надо было как‑то с ними справляться. Помнится, один мальчик всё бегал босиком по полу, не слушался никого. А пол был холодный. И вот, когда все стали болеть, он один оставался здоровым — закалился!
Сначала было всего две группы, а потом уж стало три. Воспитателей прибавилось, работать стало гораздо интереснее. Тогда работали Семьина Надежда Васильевна, Родионова Анна Ивановна, Абрамова Любовь Васильевна, Каракина Мария Вячеславовна.
Почему‑то прямо на участке у детского сада была неогороженная помойная яма, а ещё был лоток прикреплён ко второму этажу на случай пожара, мало того, ещё и колодец был прямо за детским садом. Гулять с детьми было опасно. И вот только после трагического случая в Лосево, у нас помойку убрали с участка. Однажды ветер поднялся, и с пищеблока крышу снесло, мы с ребятами стояли смотрели.
Я всегда старалась увлечь ребят, показать им что‑нибудь интересное. Например, однажды я привела детей к себе на огород на экскурсию. У нашего дома стояла бочка, а на ней сидела летучая мышь, маленькая такая. Я её ещё с утра заприметила, вот и привела ребят, чтобы им показать. Она всё там и сидела, не улетела. Ну а вечером, когда я с работы пришла, её уже не было.
И он приземлился. У него тогда был учебный полёт. Мы с ребятами побежали, я их через канаву перенесла. И они вблизи увидели самолёт, потрогали его и даже посидели в кресле пилота за рулём. Вот радости‑то было! Это было где‑то в 1982 году.
Ещё мы с ребятами ходили смотреть, как в 1991 году вертолётом ставили купол на собор Успения Пресвятой Богородицы. Захватывающее зрелище было! Очень много раз водила детсадовцев на экскурсию на Веретию, на Попыль.
Стала у нас заведующей Валентина Ивановна Минина, личность очень известная, настоящий руководитель, каких мало. Хорошо она работу организовала, стало очень интересно. В девяностые годы все воспитатели работали не на полные ставки, и она, чтоб мы больше денег получали, в пятьдесят лет ушла на пенсию. И вместо себя она предложила меня, я согласилась. Десять лет проработала заведующей. Потом, когда осталась одна группа в детском саду, надо было ещё и на группе работать. Трудно было.
У нас был очень дружный коллектив в детском саду.
Про нас говорили: видно, что вы все друг за друга переживаете. Мы и праздники все вместе праздновали, и концерты ставили, даже на какой‑то концерт с мужьями песню приготовили, «Старый клён» пели.
Когда настали трудные времена, мы, все четыре воспитателя, взяли коров. Ждали отёла, гадали, у кого корова первой отелится. А первой корова отелилась у меня! Они все пришли, я дою, все смотрят, как бы учатся. Друг друга подменяли на работе, отпускали доить коров. У нас в ту пору разговоры были только о коровах.
Характерная черта воспитателя Веркольского детского сада Н.П. Рогалевой — умение зажечь других, организовать на интересные дела. Она всегда переполнена новыми идеями, которые стремится воплотить в жизнь. В работе с детьми использует интересные игры, сама готовит различные пособия. Активно работает с родителями.
Аккуратна, прекрасно разбирается в методике, много читает. Каждый год с помощью родителей, конечно, готовит новое оформление.
— У Натальи Петровны неплохие задатки руководителя-организатора, – говорит заведующая детским садом В.И. Минина.
— Когда приходится уезжать, спокойно оставляю её за себя
И я была комсомольским секретарём пять лет.
Приняла все дела. Оказалось, что у нас большая задолженность по уплате членских взносов. Вот я и старалась эту задолженность всю погасить. Стала ходить по домам, упрашивать должников заплатить. Некоторые до сих пор со смехом вспоминают, как убегали, прятались, завидев меня. В общем, погасила долг.
А я ведь так и с мужем будущим познакомилась, у него тоже была задолженность. Смотрю: какой‑то Сергей Рогалёв, ну‑ка, думаю, зайду к нему, спрошу.
«Надо же, какой парень‑то сознательный, не увиливает, не убегает».
Так мы и подружились. Потом уж, как он с армии вернулся, мы поженились.
В 1980 году в Москве был семинар секретарей комсомольских организаций Нечерноземья. И меня от района на него отправили. Вот так я с другими секретарями была десять дней в Москве. Было очень интересно!
Когда одна работала, конечно, было трудно, а потом уж с учителями — Татьяной Мичеславовной, Надеждой Васильевной и другими — стало совсем хорошо. Тогда в деревне было очень весело. Мы ездили с концертами на смотры художественной самодеятельности между отделениями совхоза «Быстровский», ведь было несколько отделений: Веркольское, Шардонемское, Шотовогорское. Мы первое место заняли! Помогала нам Галина Северьяновна Постникова, она была тогда художественным руководителем.
Заметка из районной газеты:
«Четвёртый год возглавляет комсомольскую организацию Веркольского отделения совхоза „Быстровский“ Наталья Постникова. Энергии, инициативы ей не занимать. И комсомольцы подтягиваются за своим вожаком.
Оживил свою работу „Комсомольский прожектор“, организованно прошёл Ленинский зачёт, комсомольцы стали активными участниками художественной самодеятельности. Наташа работает воспитателем в детском саду. Любят свою воспитательницу маленькие питомцы, уважают родители и коллеги».
Оживил свою работу „Комсомольский прожектор“, организованно прошёл Ленинский зачёт, комсомольцы стали активными участниками художественной самодеятельности. Наташа работает воспитателем в детском саду. Любят свою воспитательницу маленькие питомцы, уважают родители и коллеги».
Я говорю: «Нет!»
«Я тебя не хвалю, похвально слово гнило, но ты молодец, за всё берёшься!»
Как мама с папой познакомились. Мама приехала сюда после педучилища, сначала в Кушкопале работала, потом в Верколе. Танцы были, а папка работал в Карпогорах в райкоме партии. Он приехал на выходной, пришёл на танцы.
В детстве я очень обиделась на Абрамова, даже возненавидела его за то, что он плохо написал про моего папу.
В журнале «Новый мир» вышла повесть «Пелагея» (у нас до сих пор этот журнал сохранился), и там есть отрицательный герой — пьяница-ветеринар Афонька, который носился по деревне на своём мотоцикле. Мне в школе стали говорить, что про моего отца это написано, мне стыдно было, ведь в нашей семье все хорошо учились.
Потом люди говорили: «Твоему отцу памятник надо поставить за то, что всем помогал, всех выручал, специалист был хороший»
«Афонька, когда переберёт, места себе не может найти. Всю ночь, как нечистая сила, разъезжает на мотоцикле. Из улицы в улицу, из заулка в заулок. И, ох же, как выходила из себя Пелагея, когда Афонькины громы середи ночи раскатывались под ихними окошками! Все, какие ни есть на свете, кары призывала на Афонькину голову».
«Мы с Галькой все устали, только остановимся, а Абрамов и говорит: „Смотрите, как сестра‑то у вас работает!“»
А я весь день без отдыха! Фёдор Александрович подгребал за мной сено, а я старалась и носить, и подгребать. Но, ему‑то, конечно, важно было пообщаться с нами. В тот раз у него настроение было не очень хорошим. Наработалась я, наутро проснулась: всё болит, встать не могу. Очень тогда устала.
Потом, помню, был большой концерт Веркольского хора. Я была в отпуске в городе и в концерте не участвовала. А после концерта были танцы. Я на танцах была. Фёдор Александрович появился, встал в дверях. Мы танцевали, он тоже встал к нам в круг и тоже танцевал — наверное, выпил стопочку. Танец закончился, я села, и он ко мне подсел как к старой знакомой.
Когда Фёдор Александрович умер и его привезли в Верколу хоронить, я стояла в почётном карауле в Доме культуры, а на могиле держала венок.
Воскресник в совхозе…
Гребь была на Никополе. День не очень тёплый, но сухой. Лучший день моей жизни в Верколе!
Побаливало в боку (пузырь? почка?), но я носил охапки. И неплохо. А после обеда (хорош обед на вольном воздухе за общим столом) приустал.
Очень хорошо было с Д. Клоповым (он сразу поехал со мной, стоило мне заикнуться), и хорошо было с Г. Северьяновной, директором клуба.
Нагребли 100 куч. Хорошо поработали, я был счастливейший из счастливейших.
Обратно ехали на лодках, рекой. Хорошо!
Все‑таки, наверное, здесь говорится о другом сенокосном воскреснике.
Хотя вот ещё запись от этого же числа:
Воскресник в совхозе. Предполагалось, выйдут все отпускники, пенсионеры, а вышло человек пять. Я тоже вышел — чтобы иметь моральное право на письмо.
Речь идёт об открытом письме землякам «Чем живём-кормимся», над которым тогда писатель работал.
Передняя часть дома выстроена из того отборного леса. Изначально дом стоял у центральной дороги Верколы, недалеко от того места, где сейчас он стоит. Позднее дом перевезли и собрали из тех же материалов. Вначале была построена малая изба, горница, двор и поветь, позднее передняя часть. Сейчас дом принадлежит младшей сестре Татьяне, которая каждое лето приезжает с детьми и внуками в родную деревню. Там такой дворец, только свадьбы внукам играть!
